Немного истории

Немного истории

30.08.02

Термин “когнитология” совсем недавно стал фигурировать в русском языке. До недавнего времени я и сам полагал, что я занимаюсь гносеологией. Но потом понял, что это не так. Потому что то, чем занимается советская гносеология – это не то, чем занимается западная эпистемология. (При том, что они обе претендуют на место науки о познании.) И самое главное, что это не то, чем занимаюсь я. Поэтому и потребовалось другое название. (Сначала я полагал, что я занимаюсь теорией индивидуального познания.) У меня уже есть (сейчас) и более впечатляющие термины: когнитостатика (наука о знании в статике) и когнитодинамика (наука о процессах в знании). Когнитостатика – это, как я себе представляю, некое расширение логики (делающее ее самодостаточной. Но только если рассматривать знание в статике). И этот раздел когнитологии (сейчас и мне) кажется уже достаточно разработанным. Когнитодинамика – это раздел когнитологии, который только начинает свое (реальное) существование. Например, тема “критическая и творческая компоненты познания” - это и есть тема когнитодинамики. Попросту говоря, когнитодинамика – это и есть подлинная наука о познании (знание в динамике – это и есть познание). В отличие, например, от той же гносеологии, которая больше похожа на науковедение (историю науки), хотя и с некоторыми попытками обобщения (что и присуще настоящей теории).

Знание и познание не существуют сами по себе. Носителями знания и осуществителями познания являются конкретные люди (и на конкретном языке). Но поскольку они между собой общаются и возникает, следовательно, кооперация в познании, то можно говорить о знании и познании как о неких безличных сущностях, то есть (как бы) имеющих место в этом мире без людей. Но чтобы это исследовать, а не просто констатировать , начинать надо с исследования личного знания и познания. Тезис о безличности знания и познания не дает импульсов к исследованию. Зато он дает импульсы к раздуванию щек.

Что же касается эпистемологии (переведенные на русский язык авторы – И.Лакатос, Д.Пойа), то она мне показалась несколько ограниченной. Иначе говоря, сочинения этих авторов – это скорее познаниеграфия, чем познаниелогия.(хотя, пожалуй, труды Д.Пойа напоминают именно труды по когнитологии)

Поэтому я решил базироваться на старой доброй проверенной (аристотелевой) логике. Хоть об нее не раз "вытирали ноги", но я-то, как инженер, никакой другой (воплощенной в технике) логики, кроме этой, не видел. Видел также и то, что сколько бы не было написано томов по так называемой диалектической логике, в ней ничего, кроме констатации факта, что существуют антиномии, нет. Но, когда я погрузился в логику, я обнаружил, что логика останавливается на констатации следующих, обнаруженных ею феноменов: 1)понятия; 2)вопроса; 3)гипотезы; 4)антиномии; 5)паралогизма; 6)индукции. Казалось бы, надо идти дальше, исследовать эти феномены. Но не тут-то было, что-то мешает. По счастливой случайности я разрешил эту ситуацию, чем и было положено начало когнитологии. Произошло это после того, как я бросил свой взор в свои познания языковедения, и обнаружил, что в языке-то не все слова однородны (так как существуют разные части речи), а логика постулировала, что все понятия имеют объем, то есть все понятия однородны. Налицо антиномия!

Почему у меня получилась когнитология? Да потому, что я увидел, что имеет место непроницаемая стена между логикой и языкознанием. А связь-то очевидна. И тот и другой предмет исследуют слова и высказывания, то есть языковые феномены. Логика - от слова "логос", что значит "слово". Значит, чтобы дальше (им обоим) развиваться, нужно синтезировать логику и языкознание. Что я и сделал. Поскольку познание осуществляет конкретный человек, то познание (внутри него) есть физиологический процесс. Ведь в нем, например, участвуют рецепторы. Значит, чтобы идти дальше, нужно синтезировать то, что получилось на 1-ом шаге, с физиологией. А что дальше делать - видно будет. Таким образом, когнитология (в своей прикладной части) не только синтезирует знания вокруг себя, но и сама (в своей теоретической части) вырастает как результат синтеза разных знаний. Это еще раз подтверждает тезис "знание - едино". Но проблема в том, что синтез знаний - это не простая их сумма. Ведь в противном случае это весьма просто было бы сделать. Нужны еще единые понятия. Которые появляются не сами собой, но благодаря труду людей.

10.09.02

История когнитологии началась с того, что я сказал себе: 1)ты сам - осуществитель познания (создатель его феноменов); 2)чтобы исследовать познание, нужно начать с детальной фиксации этого процесса. Это и только это позволит в дальнейшем обсуждать этот материал. (И не только обсуждать); 3)если познание попадает в такую ситуацию, когда оно не может быть дальше продолжено (=критическую ситуацию), нужно проанализировать эту ситуацию без какой-либо предвзятости, то есть глядя на нее, как она есть (по-простому). Это и только это позволит разрешить данную ситуацию. Иначе говоря: предвзятость взгляда на ситуацию заключается в том, что она заведомо полагается неразрешимой. Непредвзятость этого взгляда соответственно то, что она заведомо полагается РАЗРЕШИМОЙ. Ибо что такое заведомость? Это очевидность. То есть то, что и очам видно, то есть не подлежит обсуждению.

11.09.02

Реально встать в позицию когнитолога-теоретика, то есть перестать (на некоторое время) быть машиной, порождающей когнитологические феномены, а сделать себя исследователем их, сделать весьма непросто. Я, например, шел по такому пути. Сначала я постулировал, что 1)познание лично (следовательно, машиной, производящей когнитологические феномены, могу быть и я сам в единственном числе); 2)все, что я говорю или пишу, когда рассуждаю, в точности соответствует процессу познания в моей голове (с той лишь оговоркой, что я даю себе установку отображать на бумаге буквально все свои мысли. Разумеется, с этим связаны определенные проблемы. Но на первых порах я их просто не видел. Однако установка отображать все мысли работала и в результате я понял, что отображать следует также и вопросы, потому что вопрос - это тоже мысль. (И это обстоятельство существенно повысило эффективность моих рассуждений.) Таким образом, анализируя записи своих рассуждений, я помещал себя в позицию когнитолога-теоретика. Но одновременно я был и экспериментатором в одном лице. К этому вынудила меня интенция построить логику как науку, а не как философию.

Внесены изменения 19.06.09